Ко Дню Победы: Как старшина с ложкой воевал

Мы встречались с ним лет тридцать назад. И хотя за это время мир сильно изменился, а герой мой успел покинуть земную сень, всякий раз с приближением Дня Победы я вновь и вновь вспоминаю эту историю.

— Пока бабульки нет, может, примем маленько? — с этими словами Ярыгин подкрутил соломенные усы и подмигнул.

В саду пахло яблоками и свежей стружкой. Он разлил фиолетовое вино в толстые стаканы, какие, наверное, выпускали еще до революции. Вино было терпкое, с привкусом черноплодной рябины.

— Попробуй и вареньица! — сказал старшина и аккуратно пододвинул ко мне не совсем обычную ложку. Тяжелую, с фигурными выкрутасами, явно ненашенскую. Я внимательно ее рассмотрел: на ручке что-то мелко, не разобрать, написано по-немецки и дата: 1867 год.

— Трофейная! — пояснил Ярыгин. — С войны привез…

Старику было под семьдесят. Но держался он прямо, грудь колесом, плечи разведены — настоящий ротный старшина! И усы что ни на есть старшинские — стояли торчком, как у Сальвадора Дали.

— Ты что же, Иван Васильевич, на фронте серебряной ложкой ел?

— Я ею уже перед самым концом войны обзавелся. А ты знаешь, что значит ложка для солдата? Личное оружие. Солдат всегда ее при себе держать должен. Кто-то ложку в пилотке носил, кто-то — в кармане, кто-то за голенищем шнурком к ноге привязывал.

Резали ложки из дерева, делали из бересты, отливали из олова, кто на что горазд. И берегли как вещь незаменимую!

Представь себе: привезут супец или кашу на передовую, расплескают по котелкам, а он один на несколько человек, и вдруг ложки у тебя нет! Ждать тебя никто не станет, как говорят, на флоте бабочек не ловят! Хватай щепку, греби кашу коркой хлебной или суй в котелок пятерню, если товарищи позволят. Не успел поесть — твоя забота. А из голодного какой солдат?

Наливает старшина по второму стакану — до краев.

— Васильич, а не станут наши физиономии цвета ордена Красной Звезды?

Ярыгин орден пальцем погладил, усмехнулся:

— Напиток… как это… экологически чистый. Не боись!

Пьем помаленьку. Он продолжает:

— Вошли мы утром в немецкий городишко под названием Шталупень (я потом проверил — Шталлупенен. — Авт.). Немцы до последнего часа не верили, что мы придем: Геббельс по части пропаганды мастак был, твердил, что земли немецкой, мол, не уступим ни пяди! Горожане прямо перед нами успели смотаться. Зашли мы в городок: часы на ратуше бьют, петухи

орут, цветочки на улицах глаз радуют. Зашли мы в один домик: нет ли чего закусить? В духовке кролик жареный, с корочкой румяной, еще горячий. Подкрепились мы, а когда уходили, я эту самую ложку и прихватил. На память.

— Ну старшина, ты просто мародер…

— Тащили наши, признаюсь, немало. Наберут, а потом прямо на дороге выбрасывают — тащить тяжело. В Германии жены офицерские (это уже сразу после окончания войны было) однажды местную публику чуть до кондрашки не довели: пришли в театр в ночных рубашках, думали, что это у немок платья вечерние.

— Ладно, про ложку давай…

— Я с этой ложкой прошел вторую войну — с японцами. Там эта ложка мне, можно сказать, ногу спасла: грохнул японский снаряд, сыпанули после взрыва камни, один из них мне в ногу попал. Ложка сломалась (она за голенищем была), нога цела! Ложку мне починили, дело нехитрое.

После победы я еще в армии на два года задержался — менять было некем. Потом, когда прошел слух про дембель, отобрал я у своих воинов деньги (чтобы не пропили) и пошел на базар. Купил им всем по чемодану, приобрел белье, рубашки, ботинки, бритвенные наборы — у китайцев этого барахла с избытком было. Пусть приедут, думаю, домой как люди.

Мне жена в письмах намекала, что живут они с детишками голодно. Продуктовые посылки нам почему-то отправлять запрещалось. Вещи — пожалуйста. Пришел я к одному старшине, что посылками заведовал, выпили мы с ним и оформили мой груз как трофейный мотоцикл. На самом деле в большой ящик упаковал я рис, крупы, банки с маслом и прочие харчишки.

— Не обманешь, — спрашиваю, — старшина?

— Ты старшина, я старшина. Какой обман?

Не обманул. Вернулся я домой, а месяца через три ящик подошел. Два года мы за счет него и жили.

— Ты, Васильич, я вижу, ничего с тех пор и не нажил!

— Мне хватает. Пришли как-то ко мне школьники и попросили вещи фронтовые показать. Показал я им шинель, сапоги, ложку. Спрашивает меня один пацаненок:

— Вы, дедушка, зачем все это храните?

— А я отвечаю: начнется война, а у меня все есть — и шинель, и сапоги, и даже… ложка. Дадут мне автомат, и пойду Родину защищать!

Вот как просто сказал старшина Ярыгин. Тут я не выдержал: не по пьяному делу — искренне слеза навернулась…

Источник: mirnov.ru

Добавить комментарий